Леха Корнеев — высокий, угловатый парень лет двадцати двух, с густой шапкой коротко остриженных русых волос — полночи ждал этого осторожного, предупредительного стука в дверь своей камеры-одиночки с последующим лязгом засова. Об этом, как и в прошлый раз, его предупредили заранее. Он посмотрел на часы. Два часа ночи. Нормально, вообще говоря. Он и не спал, а так, вздремнул малек в ожидании.

— Собирайся! — строго и негромко сказал контролер Гена Михайлов, недавно поступивший сюда на службу, — плечистый, невысокий, накачанный малый в форме, из-под которой выглядывал десантный тельник.

— С вещами? — подмигнул ему Корнеев, не поднимаясь с койки.

— Вещи оставишь здесь, — серьезно и еще тише сказал Михайлов и вошел в камеру, прикрыв за спиной дверь. — Первый раз, что ли?

— Я все жду, может, на допрос? — Корнеев криво усмехнулся. — Чтоб как в тридцать седьмом году. Говорят, тогда только по ночам допрашивали… Слушай, а сегодня вроде не твое дежурство?

— Корней, не залупайся. — Гена протянул ему знакомый пузырек глазных капель «визин». — Сам все знаешь — зачем и на какой «допрос». Вставай! Времени нет на твои приколы… На, только быстро!

— Не здесь, начальник, — покачал головой Корнеев, поднялся, сунул пузырек в карман. — Тебе же говорили! Лучше за полчаса до еды. Врачи рекомендуют.

— А у тебя только и есть эти полчаса, — сказал Михайлов и тоже посмотрел на часы. — Нет, уже меньше… Ладно, без разговоров, собирайся и не тяни… не торопись, но и не тяни.

— Намек понял, — потянулся, зевнув, Корнеев. — Полночи не спал. Хоть бы днем давали поспать… Ладно, Гена, по капле здесь и еще по одной по прибытии на место.

Михайлов с минуту смотрел, как Корнеев, запрокинув голову, закапывал в оба глаза «визин».